В Петропавловске есть место, которое меньше всего похоже на наркологию. Вместо решеток и безысходности — цветущие розы, ухоженный сад и люди, которые ежедневно возвращают к жизни тех, кого общество часто уже списало со счетов. Корреспондент Qazaqstan Media побывала в отделении медико-социальной реабилитации и узнала, как здесь спасают не только пациентов, но и целые семьи.
У большинства из нас при слове «наркология» в голове всплывает унылый и пугающий образ. Мы представляем глухие решетки на окнах, узкие коридоры, устойчивый запах хлорки, безнадежность и «спецконтингент», потерявший человеческий облик. Но стоит переступить порог отделения медико-социальной реабилитации в Петропавловске, как этот шаблон с треском ломается. Вместо гнетущей казенной серости — залитая солнцем территория, раскидистые зеленые деревья и обилие цветов. Чуть дальше виднеются ухоженные грядки молодого огорода, а внутри корпуса идеальная чистота. Никаких тяжелых больничных запахов. Это место создано не для того, чтобы прятать или наказывать.
Наш проводник по этому удивительному месту — заведующая отделением, врач-психиатр-нарколог Галина Андреева. В ней удивительным образом сочетаются стальная внутренняя дисциплина, профессионализм и огромное, по-матерински теплое сердце. Она из тех редких людей, кто по-настоящему горит своим делом.
«У нас настоящая медицинская династия, — с гордостью улыбается Галина. — Мама была психиатром, я психиатр-нарколог, моя сестра тоже. Племянница сейчас учится на психолога, еще одна племянница специализируется по психиатрии. Общему стажу нашей династии уже далеко за сто лет!».
Сама Галина Валерьевна, после окончания учебы в Караганде вернулась в родной город в 1985 году. Здесь проходила интернатуру по кардиологии, планировала лечить сердца в самом прямом смысле. Но планы на молодых специалистов у государства были другие. Тогда с нуля организовывали наркологическую службу.
«Нас вызвали в департамент, — вспоминает Галина. — Я пошла смотреть на то, в каком состоянии тогда находилась эта помощь на предприятиях, и четко поняла, что службы просто нет. Этих больных тогда и за людей-то толком не считали, относились к ним исключительно как к нарушителям трудовой дисциплины. И я решила остаться. Мы были сплошными энтузиастами. Я заходила к главному врачу и говорила: «Хочу заняться гипнозом!» — и мне шли навстречу, организовывали обучение, давали пробовать. Мы первыми в республике начали комплексно работать с алкогольными психозами, лечить, капать, открыли психотерапию на высоком уровне. Мы ломали старую систему. Доказывали, что это не преступники, это люди, которым нужна помощь».
Конец девяностых Галина вспоминает с некоторой грустью — это была настоящая социальная трагедия. Закрывались заводы, люди тотально теряли работу и от безысходности массово тонули в стакане. С тех пор отделение сменило четыре локации, пока окончательно не обосновалось здесь, превратив заброшенную когда-то территорию в цветущий терапевтический сад.
Три пласта спасения
Сегодня отделение рассчитано на 40 коек детоксикации и 40 коек чистой реабилитации. Сюда везут пациентов со всей Северо-Казахстанской области. Едут и планово через первичные центры психического здоровья при поликлиниках, и экстренно. Когда человек уже сам понимает, что силы на исходе.
Процесс возвращения человека к самому себе разделен на четкие этапы.
Первые 15 дней — детокс
Пациент поступает в палату интенсивного круглосуточного наблюдения. Здесь медики стабилизируют тело. Алкогольный или наркотический абстинентный синдром — тяжелейшее состояние, угрожающее жизни. Давление, пульс, капельницы, инъекции — так соматическое здоровье восстанавливают по крупицам.
Период реабилитации
Постепенно системы и уколы отменяются. Пациент переходит в другое крыло здания. Здесь медикаментозное лечение сводится к минимуму, и в полную силу вступают психологи и психотерапевты. Начинается интенсивная когнитивно-поведенческая терапия.
Социальная адаптация
Самый глубокий, но незаметный для обывателя пласт работы.
«Вы не представляете себе, чего стоит просто заставить человека умыться утром, подстричь ногти, вовремя принять душ. Зависимость полностью разрушает социальные навыки. Бывает, в детокс поступают люди, которые не могут отличить круг от квадрата. И мы постепенно, шаг за шагом, возвращаем им человеческий облик. Приучаем к внутренней дисциплине», — делится Галина Андреева.
Каждое утро в отделении начинается с зарядки. Дисциплина, чистота и спорт помогают собрать разрушенную личность воедино. Для этого у пациентов есть богатая библиотека, чтение, лекции, занятия с психологами и беседы с волонтерами.
Если врачи видят, что человеку мало стандартного курса и ему нужно больше времени, чтобы окрепнуть перед выходом в большой мир, его направляют в загородное отделение реабилитации в селе Благовещенке. Там, среди тишины, поющих птиц и природы, лекарств нет совсем — только чистая психотерапия и адаптация.
Терапия созиданием: зачем наркологии розы и огород
Ключевой символ отделения — сад. Роскошные кусты роз и огород, где зеленеют аккуратные ряды лука и редиса — это не просто благоустройство. Это важнейшая часть психотерапии, которую Галина Андреева называет терапией созидания.
Зависимость — это всегда разрушение. Человек годами уничтожает свое здоровье, доверие близких, свою работу и жизнь. В саду же ему предлагают принципиально иной опыт. Опыт творца и созидателя.
Земля не терпит злости и суеты. Чтобы из крошечного семечка вырос сочный томат, а тугой зеленый бутон превратился в благоухающую розу, за ними нужно терпеливо ухаживать: поливать, прополоть сорняки, беречь от палящего солнца.
Пациенты выходят в сад исключительно по собственному желанию, насильно здесь никого работать не заставляют. Но уставшие от стен люди сами тянутся к земле.
«Когда человек, еще вчера находившийся на самом дне, видит реальные, живые плоды своего созидательного труда, внутри него происходит тектонический сдвиг. Земля и растения возвращают людей к корням. Это метафора надежды: даже на выжженной, истощенной почве, если проявить заботу и терпение, может вырасти прекрасный цветок. Это осязаемый поиск новых, чистых смыслов ради которых стоит жить», — считает опытный специалист.
«Мои сотрудники — это золото и самородки»
Работа в таком месте — колоссальный, изнуряющий труд. Пациенты поступают разные: в состоянии острого психоза, озлобленные, дезориентированные. Бывают оскорбления, отказы от помощи.
«Каждому моему сотруднику при жизни нужно поставить памятник. У меня не коллектив, у меня золото, настоящие самородки! Всего в двух отделениях работает около 35 человек — медсестры, санитарки, психологи, узкие специалисты. В основном, конечно, женщины. Мужчины на такой работе чаще ломаются, у них на агрессию порой вспыхивает ответная агрессия. А женщина… она всегда найдет подход. Она умудрится уговорить, где-то пристыдить, мягко, но строго потребовать, доглядеть и успокоить. Это великое терпение — каждый божий день оставлять свои домашние проблемы за порогом и приходить сюда, сохраняя этот покой, тишину и порядок», — с теплотой говорит медик.
Сама Галина Андреева тоже работает в режиме 24/7. Даже дома, в свои законные выходные, она не выпускает телефон из рук. В любой момент может потребоваться ее помощь или поступить тяжелый пациент. Ведь работа всего персонала — это спасение, масштаб которого выходит далеко за рамки одного человека.
Возвращая к нормальной жизни всего одного пациента, врачи здесь спасают целую цепочку судеб: его измученных родителей, супругов, детей и будущих внуков. Это целое поколение, которому возвращают будущее.
Жизнь вместо бездны
В конце нашей встречи Галина Андреева делится мыслями, от которых по коже бегут мурашки. Опытный нарколог бьет тревогу: сегодня мир сталкивается с новыми, еще более коварными вызовами — синтетическими солями, лудоманией и гаджетами.
«Если мы сегодня пропустим эти проблемы у наших детей и подростков — завтра будет поздно. Мы сами совершаем ошибку. Рождается ребенок, и чтобы он нас не отвлекал, мы суем ему в руки смартфон. Малыш отвыкает от живого общения с родителями, уходит в виртуальный мир. А ведь зависимость — это медико-социальная проблема. Не существует одной волшебной таблетки: выпил и вылечился. Из этого тонут и выбираются годами», — предупреждает врач.
Галина Валерьевна подчеркивает, что вырвать человека из маргинального круга силами одной лишь больницы невозможно. Зависимость — это всегда семейный пазл, система «ключик-замочек». Если родные не изменятся сами, если они останутся в роли вечных обвинителей или созависимых страдальцев, они неизменно утопят спасенного человека обратно, как только он выйдет за порог.
«Мы все — общество, близкие, врачи должны объединяться. Не осуждать, не топить, а терпеливо вытаскивать. Нужно показать человеку, что мир он не в экране телефона, не на дне бутылки и не в бездне, которая засасывает. Надо дать им понять, что вокруг летают пчелы, поют птицы, цветут прекрасные розы и светит солнце. Что мир вокруг нас есть, и в этом мире надо просто захотеть жить. Я всегда говорю своим коллегам: если за всю свою практику ты смог по-настоящему вылечить, спасти хотя бы десятерых людей — ты прожил жизнь не зря. Ведь у каждого из них есть семья, есть мамы и папы. Будут дети и внуки. Это лавина спасенных жизней для нашего социума. И ради этого стоит работать», — подчеркивает Галина Андреева.
Уходя из отделения, я еще раз оглянулась и посмотрела на яркие бутоны роз. Они цвели вопреки всему — сильные, красивые и живые. Точно так же, как на зло тяжелому недугу здесь ежедневно расцветают и возвращаются на правильный путь пациенты.
Читайте также: 26.06.26 — красивую дату для брака выбрали 120 пар в СКО
